Если считать со всеми «филиалами», то Иван Чуприн переменил семь концлагерей. Тысячу шестьдесят шесть дней он провел за колючей проволокой. А потом много лет вел спор с историками за правду, которую видел сам. Что написано в учебниках истории о генерале Дмитрии Карбышеве, кроме того, что был он гениальным инженером-фортификатором, попал раненый в плен и отказался служить фашистам? Разве что как был зверски казнен, «превращен в ледяную глыбу». Иван Васильевич единственный оставшийся в живых свидетель этой казни.
Как казнили героя
Ослабленных и больных уже не расстреливали. А отправляли «на химическую обработку медленного действия» и размещали в отдельных блоках. «Эти люди раздевались и шли вдоль двух столов, рядом с которыми стояли эсэсовцы, рассказывает Иван Чуприн. Они должны были съесть ложку чего-то белого. Я не знаю, что это такое, меня не обрабатывали: творог не творог, мел не мел Человек после этого больше пяти дней не жил. Он ходил до последней минуты, выглядел обычно. И только когда умирал и начинал застывать, на губах у него появлялся белый налет».
Побег дорого обошелся всей бригаде. Беглецов искали двое суток и все это время заключенные стояли на плацу. Разрешалось только переступать на месте. Шел дождь со снегом, и размешанная ногами земля превратилась в болото. Тех, кто падал, уносили из 1300 человек остались всего 800. Многие из них не уцелели во время «выбраковки».
«Побег? Если вам кто-то говорил, что сбежал из лагеря, не верьте. Там все было продумано так, что не только сбежать, мечтать о побеге нельзя. Тех, кого подозревали, метили специальными нашивками и даже близко не подпускали к проходной. Но я помню побег. Несколько заключенных подкупили немца, который возил хлеб. Он согласился их вывезти в прицепе с дровами, машина работала на газогенераторе, который топился деревом. За золото согласился. Наверняка ему пришлось поделиться со многими, но все равно не смог устоять. Его потом повесили вместе с беглецами: не подумал немец, что дров у него не хватит на весь путь, раз он людей туда посадил».
Побег и «дезинфекция»
На длинном столе расстилали брезент, каждый рабочий выворачивал на него выбранный чемодан. Ценное в одну сторону, ненужную рухлядь в другую, золото и серебро отдельной кучкой. На этом брезенте Иван Чуприн видел горы золота. Но он бы все его отдал за кусочек хлеба. Съестное тоже попадалось, и оно считалось законной добычей «золотоискателей».
В нескольких блоках громоздились отобранные у прибывших вещи. Блок 7 швейные машинки, наваленные горой под потолок. Блок 8 груды чемоданов. В дальнюю дорогу люди брали с собой самое ценное, что могли унести, разве думали они, что в последний раз их чемодан откроет «канадский золотоискатель»?
Никто не подсчитывал, какой шанс у каждого узника был выжить, наверняка невероятно маленький. Спасало чудо. Везение. Судьба. Такое чудо на два дня случилось и с крымским подростком: он попал в рабочую бригаду, которую заключенные называли между собой «Канада». Они действительно искали сокровища.
Три дня «на ямах», и Ивана Чуприна погнали в «филиал» лагеря Биркенау. «Что творилось в Освенциме это чепуха. Весь страх был там, вспоминает бывший узник. Я потом был и в Бухенвальде, и в Маутхаузене, но такого не видел». Прямо за карантинным блоком начиналась зона, где держали чешских евреев: тысяч сорок мужчин, женщин, стариков, детей. Немцы даже не трудились разделять их по полу или возрастным группам всем им был уготован один выход на свободу: через ямы или трубу крематория. Дальше была видна еще одна «семейная зона», но кто там жил, Чуприн так и не узнал.
«А вот трупы плачут или нет? То, что они в огне садятся и шевелятся, это правда. А вот плакать Этот был мой первый день после выхода из карантина. Повели к огромным ямам, где людей расстреливали и сразу сжигали, потому что у нашего крематория была низкая, как немцы говорили, пропускная способность. Подвезли старые гнилые шпалы вместо дров, мы должны были заполнить яму телами и дровами. Когда загорелось, хотелось зажать уши такие звуки слышались: стоны, рыдания».
«Канадский золотоискатель»
За это Иван Чуприн и очутился в поезде, который направлялся на Запад. В его бумагах значилось тяжелое преступление: «помощь евреям и неподчинение солдату рейха». В Польше его сразу отделили от остальных и пристроили в колонну, которая направлялась в лагерь Аушвиц. Поляки называли его по-своему Освенцим. Это было 12 июня 1942 года.
Его забрали из маленького села в Раздольненском районе, где жили шесть русских семей и несколько десятков еврейских. В день, когда до этого места добрался фашистский карательный отряд из Евпатории и на край села увели 29 евреев, пришли и за Иваном Чуприным. «Придешь в школу, баян с собой захвати!» велел ему полицай. «Я тогда сказал, что не буду я для них играть, говорит Иван Васильевич. Они же только с расстрела вернулись. Дядю моего убили, он был председателем колхоза и коммунистом. Одноклассницу мою, Асю Валенштайн. Первую учительницу Розу Розман и ее двух маленьких дочек, односельчан моих Убили и в колодец побросали, они и в соседних деревнях так делали. Наверное, сейчас я бы так не сказал, побоялся. А тогда-то мне было шестнадцать »
Еще десяток-полтора лет и военная история останется только в книгах и документах. Ее начнут по-разному интерпретировать, по- своему пересказывать, чем не без успеха занимаются и сейчас. Но не от кого будет услышать: «я видел», «я помню». Поэтому так ценны для нас любые воспоминания людей, которые еще живут рядом с нами. 81-летний житель Бахчисарайского района Иван Васильевич Чуприн человек уникальной судьбы. Он прошел несколько немецких концлагерей и своими глазами видел казнь генерала Карбышева.
/НАТАЛЬЯ ЯКИМОВА/ Узник Иван Васильевич Чуприн видел своими глазами казнь генерала Дмитрия Карбышева
Воспоминания о концлагерях и о генерале Карбышеве
10.09.2011, 15:17 23.08.2011, 18:45 22.08.2011, 20:21
все разделы спрятать разделы
Воспоминания о концлагерях и о генерале Карбышеве
Комментариев нет:
Отправить комментарий